«Потусторонние люди»
Сергей Урусевский: советский Рембрандт
Два темных силуэта, освещенные контровым светом фонаря, о чем-то разговаривали, бурно жестикулируя и по временам вскакивая с места. Фонарь находился за скамейкой, на которой сидели молодые люди, поэтому все действо слегка напоминало китайский театр теней. То и дело в темноту доносились высокопарные фразы. Что-то вроде: «Преврати творчество в ремесло и никогда не возвысишься!» Вслед за этой фразой последовало многозначительное молчание. Через минуту тишину всколыхнуло ответное высказывание: «Какое возвышение! О чем речь? Оператор – кто это? Человек к киноаппаратом, фиксирующий действительность! Его дело нехитрое – следи, чтоб в кадре не было лишнего, да и слушай, что говорит режиссер. Технарь! Чистый технарь этот твой оператор!»
Пожалуй, оставим наших героев именно в этот момент неразрешенного противоречия! Медленное отдаление. Затухание. Стоп. Снято.
Кинооператор – одна из самых значимых профессий в кино. Если режиссер определяет, что он хочет сказать этому миру, то именно за оператором стоит решение как это сделать. С зарождения кинематографа прошло чуть более ста лет, но этого хватило для трансформации операторского ремесла в операторское искусство. И конечно, эталоном для современных российских и даже зарубежных кинематографистов служит великое наследие советского кино.
Да, обычно принято говорит о нем совсем в другом ключе. Восхищаться интересными и поучительными историями, разбирать на цитаты, копировать стиль кинозвезд – но … оператор! вот же причина того, что вы увидели этот фильм именно таким!
Революционеры в своем деле – советские операторы смело шли на самые отчаянные эксперименты. Например, Сергей Урусевский, который буквально освободил камеру. В знаменитом фильме «Летят журавли» он дерзко сорвал камеру со штатива и позволил жить самостоятельной жизнью. Теперь камера следит за героями, взлетает в небо, кружит по лестнице – одним словом, она живая.
«Мне всегда интересно не фиксировать сторонним взглядом происходящее, а активно вовлекать зрителя в то, что происходит на экране. Превратить зрителя в соучастника — чтобы он не только переживал за героя, а как бы сам бежал за вертолетом, мучился вместе с героем».
Урусевский был не просто оператором, он был изобретателем и первопроходцем. Например, для открывающей сцены фильма «Я – Куба» ему пришлось снимать с крыши, спускаться вместе с камерой на самодельном лифте, потом идти за героем и заходить в воду, погружая камеру за собой. И это лишь один из немногих экспериментов выдающегося кинематографиста. Он, словно дрессировщик, укротил всю кинотехнику и подчинил ее творческому замыслу. Все ухищрения, все дерзкие приемы помогали режиссерам создавать поистине поэтические картины.
Однако кинокамера – зверь буйный, неистовый. Урусевский постоянно продолжал бороться с ней. Например, он был одержим идеей достоверной цветопередачи, поэтому дневал и ночевал вместе с монтажерами в кинолабораториях. «Как бы ни был звонок цвет, я не должен чувствовать за ним краску!» – условие, которое он ставит себе, снимая цветное кино. Эксперименты, эксперименты и еще раз эксперименты. Он понимает, что и для поэзии нужно овладеть ремеслом… Звание советского Рембрандта – мастера светотени – Урусевский получит позже, в многочисленных исследовательских работах, посвященных его творчеству.
Кажется, что тончайшая работа с цветом и светом для современных операторов – тема закрытая, ведь подкрасить отснятый материал можно на компьютере за пару часов. А Урусевский буквально жил идеей цветовой поэтизации именно на этапе съемок.
Кадры, снятые в помещении, действительно тяготели к рембрандтовским светотеневым рисункам. Интерьеры, снятые мастером, сочетали как мягкие тени, которые раскрывали зрителю объем кадра, буквально обволакивали и притягивали к киноэкрану, так и контрастные переходы света и темноты. Создать объем тенями, как Рембрандт! Поймать мгновение и запечатлеть его в цвете, как импрессионист! А экспрессионистское видение мира отражалось на картинах Урусевского, который был знаком с Пабло Пикассо и восхищался его работой с цветом изображения!
Сергей Павлович вспоминает, как Пикассо попросил его показать «Летят журавли» раньше основного проката. Урусевский согласился. Весь фильм художник просидел с непроницаемым лицом. «Почти все коронные сцены проскочили. Зарыдала в нужном месте Жаклин (жена художника – прим.)». После просмотра повисла многозначительная пауза. Урусевский не знал, что думать. Вдруг Пикассо резко вскрикнул: «За последние сто лет я не видел ничего подобного!»
Это была победа! Скажет ли кто-нибудь теперь, что кинооператор – послушный сподвижник режиссера, покорно выполняющий команды?! «Работа оператора отполирована до блестящей ясности, она околдовывает, как может околдовывать лишь произведение искусства…» — примерно с такой интонацией теперь встречали каждый фильм, снятый Сергеем Павловичем.
Длинный творческий путь Сергея Урусевского привел его к тому, что он стал режиссером. Но операторское искусство он не предал. Без камеры существовать он уже не мог, потому что только с не мог выразить то, что по-настоящему его волновало. Хоть и фильмы, снятые им в качестве режиссера сильно уступали его предыдущим фильмам, но операторская работа по-прежнему оставалась на высоте.
Сергей Урусевский вошел в историю кинематографа как талантливый оператор и изобретатель множества кинопремов. Как справедливо заметил биограф Урусевского: «Его слово не только сегодняшний – оно и завтрашний день кинематографа».
Вячеслав Шкурихин