«Ницше тронул поводья…»

Несмотря на капканы цензуры — философия Ницше была принята Россией — в самом начале в устных рассказах, в дальнейшем в переводе.
Нельзя не отметить вклад немецкого философа Ф. Ницше в развитие русских писателей, а в последствии их произведений.
Философия Ницше отбросила свою тень на многочисленное количество представителей русской литературы. Отголоски и мотивы его теорий мы можем прослеживать в произведений разного рода — начиная рассказами и заканчивая многостраничными рассказами.
Одним из приверженцев богостроительства – Горького – принято держать за истового ницшеанца. В подтверждение этому следует привести его письмо к Ф. Батюшкову с цитатой из «Заратустры»: «…верю, что «человек есть нечто такое, что должно быть превзойдено», и верю, верю — будет превзойдено!» (октябрь 1898).
И нельзя не отметить монолог пьяного Сатина полностью пропитанный идеями философии Ницше:
«Чело-век! Это — великолепно! Это звучит… гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью… уважать надо!» — в первой своей части есть спор с Ницше, который вовсе не считал, что всякий «человек – это великолепно».
Также можно считать ницшеанцами таких его героев, как цыгане Зобар и Радда («Макар Чудра»,1892 ), эгоистичный Ларра, сын женщины и орла, и не щадящий себя ради других Данко («Старуха Изергиль», 1895) — красивых, сильных, гордых, свободолюбивых и своевольных. Безусловно ницшеанские – в хорошем смысле слова – безбашенные и отважные птички из его «Песен».
«С таким философом, как Нитче, я хотел бы встретиться где-нибудь в вагоне или на пароходе и проговорить с ним целую ночь, — пишет Чехов Суворину (25.02.1895). — Философию его, впрочем, я считаю недолговечной. Она не столь убедительна, сколь бравурна». (А вот еще совпадение: рассказ Чехова «Припадок» (1888) напоминает историю, случившуюся с Ницше, когда он, будучи студентом, случайно попал к проституткам и чуть с ума не сошел от ужаса.)
Базовая идея Ницше – идея вечного возвращения (имеющая в своем основании бинарность и объективность мира) – вытекает из мифологии древности и, напитавшись ее равновесием и цельностью, «лечит» разобщенное, разорванное сознание зашедшего в тупик цивилизованного человека конца XIX века. Эта же идея, но не в качестве абсолюта, а как одна из моделей мира, формулируется Чеховым в его рассказе «Гусев» 1980г, дышащим воздухом той же эпохи и «пеленгующим» ее вызовы. Бинарная, но цельная картина мира Гусева тоже пишется на холсте языческих образов и моделей, явно контрастируя с картиной мира его оппонента Павла Ивановича, «человека неизвестного звания», ужасающегося «темноте» своего соседа по койке в корабельном лазарете и исповедующего «воплощенный протест» . Отсюда – типологические схождения текстов современников – Ницше и Чехова. Разница в том, что первый провозглашает себя самое глашатаем возрожденной им идеи вечного возвращения, а второй исследует ее преломление в жизненном опыте одного из своих персонажей.
В уста одного из персонажей «Вишневого сада» Чехов вкладывает такую фразу: «Ницше, философ величайший, знаменитейший, громадного ума человек, говорит в своих сочинениях, будто фальшивые бумажки делать можно»

Борисова Д.
yetnoz@yandex.ru